roar22 (roar22) wrote,
roar22
roar22

Category:

народ стоит у окна



Сначала вы украли немного – народ не шелохнулся. Потом вы украли чуть больше – та же реакция. Делать нечего, вы хватаете сразу много, не заметить трудно, – но народ как в рот воды. Он что, совсем охренел? Забираете больше, чем собирались, да еще дверью хлопаете так, что с петель слетает, но не уходите. Народ едва заметно вздрагивает, продолжает стоять у окна: там, снаружи, весенняя вьюга, листья опали, куда-то несутся тучи. Через минуту народ неохотно идет к двери, вставляет ее в пазы и возвращается к окну. Вы уже по наглому забираете все, что можно унести, не стесняясь ходите по комнате, кидаете в мешок разную мелочь. Народ стоит, как изваяние. Окей, вы перекидываете мешок за спину, подходите к народу сзади и на прощание со всей силы даете ему пинка.
Крепок народ – даже не упал. Но, качнувшись, лбом по раме все же въехал. На лбу шишка, из ссадины текут капли крови. Вы передумали уходить: ну и что теперь? Народ вздыхает и снова упирается взглядом в окно. Да что ж это такое! Нет, уходить точно нельзя! Какие-то вещи вы еще не прибрали. А самое интересное, почему у него такое странное неучастие? Скидываете мешок, подходите к народу, дергаете его за рукав. Рефлекс нулевой. Медленно снимаете с него рубашку – пуговица за пуговицей, потом один рукав, второй, рубашка летит в мешок. Он остается в майке и брюках. Вы раздумываете. Тут нужен план действий. Схватить поживу и спокойно удалиться, поскольку пьеса отыграна до конца? Ах, как теперь ваши былые планы мелки и неактуальны! Хочется не обобрать народ, а прибить его на месте. И ведь ничего за окном приятного нет. Все та же серая хрень и мрачное уныние. Снимаете с него майку. Для этого приходится поднять одну его руку, потом другую, он не сопротивляется. Руки холодные, ватные, на ощупь крайне неприятные, но все еще живые. Майка тоже летит за рубашкой в мешок. Затем спускаете на нем брюки. Теперь надо сдвинуть его с места, чтобы их забрать. Слегка подталкиваете. Он поддается, делает шаг в сторону. С трусами проблем нет. Это хорошо, что народ у нас – мужик, а если бы баба? Наверное, визжала б. Хотя теперь все равно. И вот вы стоите рядом с раздетым народом, не знаете, чего еще такого с ним сотворить, но не уходите, потому что понимаете, какой-то детали в немой и затянувшейся сцене не хватает. И в этот момент народ кричит в сторону кухни (ой, у них еще кухня есть!): "Маш, так мне идти собаку выгуливать или ану ее? Погода, вишь, какая". И из кухни чей-то простуженный бас отвечает: "Как хочешь, Сань. Шарик сдох, но можешь и сходить". – Шарик? Какой такой Шарик? В углу за ободранным диваном лежит Шарик. Он точно сдох и высох. Тем временем его хозяин движется к двери, надевает на голову зимнюю шапку, берет в руки поводок. Вы стоите у окна, смотрите вниз. Народ выходит из подъезда и голый идет сквозь майскую поземку. Мир пуст и тошнотворен. И украсть нечего, и не украсть нельзя. Добить его, что ли? Вечная проблема русской власти.

Tags: бест, рускимир
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments